Красные соколы

КРАСНЫЕ СОКОЛЫ. СОВЕТСКИЕ ЛЁТЧИКИ 1936-1953

А
Б
В
Г
Д
Е
Ж
З
И
К
Л
М
Н
О
П
Р
С
Т
У
Ф
Х
Ц
Ч
Ш-Щ
Э-Ю-Я
лучшие истребители лётчики-штурмовики женщины-летчицы
Нормандия-Нёман асы Первой мировой снайперы ВОВ

315-й боевой вылет Майора А. Ф. Мясникова

В начале Великой Отечественной войны.

Война застала Белоусова на Ханко, где эскадрилья геройски сражалась до начала Октября 1941 года, пока не был отдан приказ о перебазировании её в Ленинград. Боевые дороги друзей разошлись, и встретиться им больше не довелось.

В начале Июля 1941 года, несмотря на быстрое продвижение немецких войск, мало кто верил, что через 2 месяца враг будет рядом с Ленинградом. Тем не менее, командование Балтфлота разрешило командирам Флота и ВВС отправить семьи из Ленинграда, чтобы ничто не отвлекало их от предстоящей боевой работы. На семейном совете было решено, что жена, сын и тёща поедут на родину, в деревню Овинец Мошенского района Новгородской области. Там стоял заколоченный дом родителей жены, там в родительском доме Александра Фёдоровича жила его мать и 2 его незамужние сестры, и там было полдюжины двоюродных братьев и сестёр Матрёны Макаровны.

Добираться до Овинца надо было через станцию Кабожа Савеловской ветки Октябрьской железной дороги. Поезд "Ленинград - Москва" был переполнен, при посадке багаж, детей и даже некоторых женщин подавали через окна. Плацкартных мест в вагоне, естественно, не было. Люди сидели на верхних полках, на чемоданах в проходах и тамбурах. На станции Кабожа жил, ещё не призванный в армию, двоюродный брат Матрёны Макаровны, который где-то раздобыл лошадь и привёз семью в Овинец, находившийся в 20 километрах от станции. В овинецком колхозе "Передовик" к этому времени все лошади  (до единой !)  были реквизированы для военных целей.

Мошенской район оказался удачным местом для эвакуации. Расположенный примерно на полпути между Москвой и Ленинградом и не имевший никаких объектов стратегического значения, он оказался в стороне от генеральных направлений немецкого наступления на Москву и Ленинград, точнее, между этими направлениями. В тоже время линия фронта проходила от райцентра всего в 70 - 80 километрах, и жители района слышали порой отдаленные разрывы бомб и пушечные выстрелы. Молодые женщины и девушки постоянно направлялись "на окопы", то есть на строительство различного типа земляных оборонительных сооружений.

Из письма А. Ф. Мясникова жене из Ленинграда:

"Советы давать не намерен, полагаюсь на тебя больше, чем на себя. Береги себя, Юрочку, бабушек, не будь трутнем, помогай общему делу в колхозе. Это будет, во-первых, тебя занимать, а, во-вторых, и у меня чувство уважения возрастет за это. Юру не балуй, пусть испытывает по-немногу всего, это пригодится ему в будущем. 7 Июля 1941 г."

Кроме того, в этом письме он сообщает жене, кому из лётчиков передал служебную квартиру в Петергофе, где жил с семьёй во время учёбы во ВКУНСе, кому на временное хранение передал мотоцикл, какие из наиболее ценных вещей отвёз родственникам в Ленинград.

Война шла уже 17 дней, а занятия на Высших курсах усовершенствования начальствующего состава авиации ВМФ продолжались. По-видимому, командование не знало, куда деть несколько десятков Капитанов и Майоров, ведь штаты авиационных частей были укомплектованы полностью, а потерь командного лётного состава за этот период в ВВС КБФ практически не было. Наконец, некоторым из курсантов работа была найдена, правда, не та, на которую они рвались с первого дня войны.

Из приказа Народного Комиссара Военно - Морского Флота, № 01255:

"Капитана Мясникова А. Ф. назначить командиром эскадрильи в распоряжение начальника ВВС КБФ для переучивания на новой материальной части".

Из писем А. Ф. Мясникова жене:

"Учёбу закончил, еду в Москву, а куда затем - не знаю. С нового места напишу. Чувствую, что ответственность теперь будет другая, но ничего, где наша не пропадала ?   Настроение хорошее, да иначе и нельзя, а главное мне не свойственно быть носителем слабых настроений. Ленинград. 8.07.1941 г."

"Временно нахожусь под Москвой, дальше будет видно. Включаюсь в работу, но не в такую, как в 1939 году. Смел, робости не чувствую, как всегда. Кратово, 10.07.1941 г."

"Началась кочевая жизнь, сегодня здесь, завтра там. В Саратове нахожусь проездом, живу уже 3-й день. Отсюда иду "верхом" к Каменскому, гоню ему "лошадей", а затем обратно, вероятно, в Москву. Саратов. 14.07.1941 г."

"Я уже сумел переменить 4 адреса. Работа сейчас нудная и не очень благодарная. Помнишь, как Жарников ездил в "Азию", вот и у меня до назначения пока такая работа. Лучше бы иметь постоянную работу, а то болтаться не хочется. За каких - нибудь 10 дней я побывал в 15 местах, поэтому об удобствах не вспоминай. Евпатория. 20.07.1941 г."

"Сейчас мимоходом в Москве. Сегодня должен идти к начальству получать указания на будущее. Есть возможность продолжать работу в старой части под Ленинградом... Определяйся сама, я мало в чём могу помочь... Куда можно писать, сообщу дополнительно. Москва, 02.08.1941 г."

Несмотря на нехитрый код, предназначенный для военной цензуры, ясно, что лётчики специальной эскадрильи Капитана А. Ф. Мясникова перегоняли новые самолёты с авиазаводов для одной из частей ВВС Черноморского флота. Лётчики, чьи фамилии названы в письмах, служили с Мясниковым в 13-м ИАП до войны и вместе жили в Котлах, так что были известны Матрёне Макаровне.

*     *     *
Г.Б.О.Алиев.

В то время, когда А. Ф. Мясников занимался перегонкой самолётов, в 5-м истребительном авиационном полку произошло событие навсегда вошедшее в историю части. 18 Июля не вернулся на аэродром Лейтенант Алиев Гусейн. Он погиб в воздушном бою с 3 бомбардировщиками Ju-88, успев сбить 2 машины.

Гусейн родился 25 Ноября 1918 года в селении Пиршаги Маштагинского района  (Азербайджан). Закончил начальную школу № 39 в городе Баку, школу ФЗУ "Красный кузнец" и Бакинский аэроклуб. В 1941 году окончил Ейское военно - морское авиационное училище лётчиков и получил назначение на Балтику.

18 Июля 1941 года Лейтенант Алиев провёл свой первый воздушный бой. Первый и последний... Событиям того дня в газете "Правда" от 8 Декабря 1941 года был помещён очерк Веры Кетлинской - "Воля". Но более подробно о тех событиях рассказал известный лётчик - истребитель, Герой Советского Союза, Гвардии полковник запаса Игорь Александрович Каберов, который прошёл почти всю войну, начав её Лейтенантом.

Те кто читал известный роман Николая Чуковского "Балтийское небо" наверняка помнит главного героя этой книги - Игоря Кабанкова. Так вот, Кабанкова никогда на свете не было. Его придумал писатель. А Каберов был всегда, всю войну... Он и Кабанков - это одно и то же лицо.

"Помню хорошо 27-й день войны - 18 Июля 1941 года. Наше звено только что произвело посадку. Как и всегда, лётчики выпрыгнули из кабин, дали указания техникам и собрались у моего самолёта. Лейтенант Алиев был как-то взволнован.

- Что случилось, Гусейн ? - спросил я его.

Он снял с головы шлем, помял его в руках, возмущённо сказал:

- Командир, когда же этому конец будет ?

- Не понимаю... - пожал я плечами.

- Как не понимаешь ! - глаза Гусейна сверкнули гневом. - Там люди гибнут, а мы здесь воздух утюжим !   За что нас кормят ?

Я хорошо знал Гусейна Алиева, этого скромного, прямого и на редкость храброго лётчика. Настроение его было понятным.

Я ответил не сразу. Меня и самого волновал этот вопрос. Многие наши товарищи на других участках уже давно воюют, сбивают самолёты, таранят. А мы целыми днями летаем над Кронштадтом, так сказать, "прикрываем флот с воздуха"... И каждый такой вылет считается боевым !   Сколько у нас уже таких "боевых вылетов" !

Я хорошо понимал Гусейна, понимал и третьего нашего товарища - жизнерадостного Колю Соседина... Но я не успел им тогда ответить: нас срочно вызвал командир полка.

Герой Советского Союза Майор П. В. Кондратьев встретил нас тепло, по-отцовски:

- Ну, базовые лётчики, устали, наверное ?

- Никак нет !

- Тогда быстренько знакомьтесь с обстановкой...

А обстановка была невесёлой. Немцы оказались под Лугой !   Синие зловещие стрелы, словно щупальца, тянулись на карте к Ленинграду, Таллину, Нарве, Новгороду. Северо - западнее Луги, между деревнями Сабек и Осьмино, была окружена крупная мотомеханизированная колонна противника. Вот по ней-то нам и предстояло нанести штурмовой удар.

Я помню, как просияло лицо Гусейна. Посмотрел на нас с Сосединым и как-то по-детски подмигнул нам обоими глазами.

И вот мы уже бежим к самолётам. Запускаем моторы, набираем высоту. Прошли Волосово. Справа большой пожар, горит деревня Ивановская. Голубая лента реки Луги и деревня Сабек, а за ней на дороге враг. Перестраиваемся, идём на снижение. Немцы заметили, открыли ураганный огонь. Но поздно...

Нажимаем гашетки. Срываются со своих балок под крыльями смертоносные снаряды РСы - наши самолётные "катюши". Прочертив огненный след, ударяют по колонне. Гремят взрывы, земля встает на дыбы, чёрный дым тянется над лесом, и кажется, что огонь охватил всё, даже саму землю.

Стреляя из пулемётов, проносимся над колонной на бреющем... Разворачиваемся для повторного захода. Алиев и Соседин идут рядом. Вижу улыбающееся, озарённое счастьем лицо Гусейна и улыбающуюся физиономию Соседова. Колька снял очки и показал мне большой палец.

Снова пикируем, снова летят наши снаряды по цели. Дым пожарища разъедает глаза... Развернулись для третьего захода, но дороги почти не видно - всё окутано дымом. Неожиданно Соседин выходит вперёд качает с крыла на крыло и тут же переходит на снижение.

Снаряды рвутся впереди самолёта Соседина. И только я развернулся на пушку, как Алиев вдруг сделал переворот и камнем бросился на неё, чуть не столкнувшись с моим самолётом. Пулемётная очередь Гусейна заставила замолчать орудие. Умело прикрыл он тогда Соседина !

Набираем высоту, чтобы собраться вместе. Соседин рядом, а Алиева нет. Прошли весь район - нет его. Не было тогда у нас радио, не было связи в воздухе... Решили мы, что он ушёл на аэродром. Но, прилетев домой, узнали, что Гусейн не возвращался..."

Оторвавшись от товарищей, Гусейн увидел на небольшой высоте, идущие в сторону Ленинграда, 3 вражеских бомбардировщика. И он вступил в неравный бой. Один самолёт был сбит в первую же минуту боя, а 2 других встали в круг и яростно отстреливались от наседавшего "ястребка". Но вскоре один из них сильно задымил и круто пошёл к земле... 3-й "Юнкерс" струсил и повернул обратно.

Очень долго ждал Гусейн Алиев этого дня. И когда он пришёл, Гусейну хотелось полностью насытиться боем, насладиться своей первой победой над врагом. Он не мог его упустить и устремился за уходящим бомбардировщиком. Расстояние между ними сокращалось, но Гусейн не стрелял. У него кончился весь боезапас. Он, очевидно, решил пойти на таран. Догнать врага и срезать хвост со свастикой своим винтом...

Расстояние сокращалось. Но противник опередил его и ударил по истребителю из пушки. Он не мог промазать - слишком мало было расстояние, - и снаряд разорвался в кабине Гусейна. Истребитель стал падать... Потом умелая и уверенная рука выровняла самолёт и повела его на посадку.

Алиев не дотянул до своего аэродрома всего каких - нибудь 15 километров и посадил машину на маленькую поляну за деревней Гостилицы. Посадил хорошо, по всем правилам. Люди подбежали к самолёту. Лётчик сидел в кабине, держался за рычаги управления. Его запекшиеся кровью губы едва слышно прошептали: "Я выполнил... Прощайте..."   Больше он ничего не успел сказать.

Когда Гусейна вынимали из кабины, кровь била между губами фонтаном. Человеческое сердце, разрезанное стальными осколками... По неведомым медицине законам, вопреки разуму и обычному пониманию вещей, оно продолжало биться в груди, продолжало жить... Когда врач осмотрел израненное и истерзанное тело Алиева, то нашёл в области сердца 17 осколочных ран, из них 3 смертельные. Он пожал плечами и сокрушённо вздохнул:

- Я ничего не понимаю... Он не мог лететь...

Но Игорь Каберов понял, понял и Коля Соседин, и другие лётчики, кто знал Гусейна Алиева. Поняли и, сняв шлемы, несколько минут молчали.

Трудно понять и до конца разгадать секрет этого необыкновенного, почти необъяснимого подвига, который совершил Алиев  (как утверждают медики)  в состоянии, близком к состоянию клинической смерти. Разорвавшийся в кабине истребителя вражеский снаряд нанёс ему 36 осколочный ранений. Больше половины осколков попало в область сердца. Медецина не знает случаев, когда при подобном ранении человек продолжает жить, продолжает координировать свои действия   (он сумел довести самолёт почти до самого аэродрома и успешно посадить его)...

Но мы знаем - так было !

Г.Б.О.Алиев.

Прах Гусейна Алиева покоится в братской могиле у деревни Низино, в 7 километрах от Петродворца. Под тяжестью скромного обелиска в этой могиле нашли последний приют 7 балтийских лётчиков. Тех, о которых сложены легенды, написаны книги и сняты кинофильмы. Вот их имена: Бринько, Новиков, Шерстобитов, Соболев, Жбанов, Шевченко и Алиев. Первым опускали в эту могилу Лейтенанта Гусейна Алиева. Он погиб раньше других. На 27-й день Великой Отечественной войны.

Из наградного листа отважного лётчика:

"Лейтенант Алиев имеет 49 боевых вылетов. Боевые задания выполнял отлично. 17 Июля 1941 года вылетал на штурмовку мотомехчастей противника. Несмотря на сильный зенитный огонь, задание командования выполнил отлично, уничтожив 3 автомашины с живой силой противника, 10 мотоциклов и 1 танк.

18 Июля 1941 года, возвращаясь с боевого задания, вступил в бой с 3 "Юнкерсами-88", в бою был смертельно ранен  (в кабине разорвался снаряд, нанеся до 30 осколочных ранений). Продолжая бой, товарищ Алиев сбил 2 "Юнкерса-88", и только одному фашистскому стервятнику удалось уйти. Истекая кровью, не теряя мужества, совершил блестящую посадку на свою территорию. Самолёт был спасён. Товарищ Алиев через 20 минут после посадки умер.

За отличное выполнение боевого задания командования по разгрому германского фашизма Лейтенант Алиев Гусейн Бала оглы достоин высшей правительственной награды - ордена Ленина".

*     *     *

6 Августа 1941 года, по прибытии в Ленинград, А. Ф. Мясников был назначен командиром эскадрильи в родной 13-й авиаполк и сразу же приступил к боевым вылетам.  (Запись в личном деле об этом назначении почему-то отсутствует).

Из письма А. Ф. Мясникова жене от 10.08.1941 года:

"Я сейчас командую тем же, что и в Ханко. Комиссаром у меня Пинягин, тебе от него привет. Нахожусь в Котлах. Получив работу, стало веселее, а то у меня такая была неопределённость, что аж тошнота брала - люди работали, а я нет, сейчас этого не ощущаю... Письмо заканчиваю, так как нужно идти на работу..."

Когда командир эскадрильи Капитан А. Ф. Мясников писал это письмо, он ещё не знал, что накануне, 9 Августа в штабе авиабригады был подписан приказ о понижении его в звании и должности. Дело в том, что, закончив 2 Августа командировку, в которой приходилось делать "нудную и не очень благодарную работу", от которой "аж тошнота брала", и, получив в Москве назначение на родную Балтику, лётчики слегка "расслабились", довольно шумно вели себя на улице и были задержаны комендантским патрулём. Москва - она бьёт с носка, и в политотдел ВВС Балтфлота пошла соответствующая "телега". Командование авиабригады вынуждено было реагировать, и в результате в личном деле А. Мясникова появилась следующая запись: "За пьянство и дискредитацию звания командира ВМФ понизить Капитана А. Мясникова в звании до Старшего лейтенанта и назначить командиром звена 1-й авиационной эскадрильи 13-го истребительного авиационного полка ВВС КБФ. Приказ по КБФ № 01439 от 09.08.1941 г."

Однако повоевать в родном 13-м полку Старшему лейтенанту Мясникову не пришлось. Вначале он был прикомандирован к 71-му ИАП, а потом направлен в 13-ю отдельную авиационную эскадрилью, которой командовал Герой Советского Союза А. А. Денисов. С Денисовым Мясников был знаком по службе в довоенное время в Котлах, а также по совместной боевой работе во время Финской войны.

Из наградного листа А. Ф. Мясникова по представлению ко второму ордену Боевого Красного Знамени:

"18.08.1941 - Штурмовка войск противника по дороге Нарва - Алексеевка. Выполнил 5 полётов. 19.08.1941 - Штурмовка войск противника в районе Ополье - Молосковицы - Алексеевка - Кингисепп - Нарва. Выполнено 3 полёта. Вылет на уничтожение корректировщика в воздушном бою в районе Хунгербург. Группой сбили самолёт "Хш-126". Задание выполнил".

Из газеты "Победа", № 60 от 20.08.1941 года:

"Это было во время упорного боя в районе Н. Тысячи орудий смерти - пулемёты, пушки, дальнобойная артиллерия, автоматы и простые винтовки - вели между собой чудовищно сильный огневой разговор. То там, то здесь поднимались к небу комья земли и огромные облака пыли. Снаряды фашистской артиллерии взрывались то впереди, то позади наших окопов. Огонь, хоть и сильный, но беспорядочный, приносил небольшой урон нашим войскам, и это фашистов очень беспокоило. Они решили поправить свои дела, и в воздухе появился их корректировщик - "Хеншель-126".

Самолёт Henschel Hs-126.

Вражеский самолёт был своевременно замечен. Советские лётчики, среди которых были Мясников, Никитин, Денисов, Цветков и другие, незадолго до появления врага были уже на своем месте и готовились к встрече. "Хеншель" ещё не успел сообщить немецким артиллеристам необходимые изменения в пристрелке, как его атаковал лётчик Никитин. Враг ускользнул в сторону, но наткнулся на Мясникова. "Жертва", - подумал Мясников и направил свой ястребок на врага. Однако Мясников не стрелял, медлил, давая пройти "Хеншелю", так как позади "Хеншеля" оказались наши лётчики Бычков, Залеев и другие - можно попасть в них. И Мясников пропустил врага, боевым разворотом зашёл "Хеншелю" в хвост, рванулся вперёд, точно прицелился. Грянул лишь один залп, от которого "Хеншель" начал падать. Мотором ударился "Хеншель" в землю за нашими окопами, и глазам красноармейцев представилась картина бесславной гибели фашистского стервятника.

По-прежнему стреляла германская артиллерия, рвались снаряды, то впереди, то позади наших окопов. С командного пункта наземных войск позвонили на аэродром.

- Тов. Мясников !   Посты наблюдения и войска подтверждают гибель фашистского корректировщика и выражают вам свою красноармейскую благодарность".

Из наградного листа:

"20.08.1941 - Штурмовка войск противника по дорогам Нарва - Кингисепп, Нарва - деревня Пулково. Задание выполнил".

Из газеты "Победа", № 64 от 24.08.1941 года:

"Герой Советского Союза А. А. Денисов первым поднялся в воздух на штурм вражеских позиций, держа направление к линии фронта. Лётчики - истребители Никитин, Шумов, Полях, Мясников, Залеев, Терехин, Сабгайда и Волошин летели за Героем Советского Союза и держали строгий боевой порядок. Фронт встретил по-разному сталинских лётчиков. Красноармейцы радостно приветствовали наших лётчиков, а как только "ястребки" миновали линию фронта, сотни фашистских зенитных орудий заговорили сталью и свинцом. Разрывы снарядов возникали порой совсем рядом, но лётчики, не изменяя курса, шли к намеченной цели. Вот истребители разошлись, затрудняя этим их обстрел. На высоте 1500 метров "ястребки" приняли новый строй и, охраняя друг друга, начали крутое пикирование.

Стремительно приближалась земля, уже хорошо видна и дорога, на которой стоят сотни фашистских автомашин, орудий с тракторами и множество солдат, боязливо прислушивающихся к шуму моторов. И как только в облачном небе появились Денисов и его боевые друзья, фашисты забеспокоились. На военной дороге началась паника. Налетали друг на друга автомашины, а солдаты, ещё до того, как с самолётов открыли огонь, бросились к лесу. Но было уже поздно. Перед самым лесом, на опушке застигли пулемётные очереди гитлеровских вояк. Некоторые из них пытались отстреливаться. Напрасно !   Выстрелы с самолётов ложились точно, и земля пропиталась кровью презренных убийц, нашедших, наконец, себе новую землю, к которой столь рьяно рвались они. Пьяная фашистская банда была расстреляна.

Началось уничтожение транспорта. На высоте 30 - 35 метров атаковали "ястребки" автомашины, "стригли" прислугу орудий. Движение на дороге было дезорганизовано, огнём полыхали зажжённые автомашины, а когда с истребителей ударили из пушек, да метнули бомбы - столбы дыма поднялись к облакам. Операция закончена. Заодно со штурмом, после которого на дороге и машины, и люди остались недвижимыми, лётчики разведали, где стоят тяжёлые германские орудия.

Остаток времени друзья охраняли свои войска. С победой возвращались домой 9 истребителей. Через несколько часов части Красной Армии и балтийская морская пехота заняли город "К." Успешные действия лётчиков - истребителей против врага получили высокую оценку командования".

Из наградного листа:

"21.08.1941 - Штурмовал войска и артиллерию противника в районе деревни Пулково. Задание выполнил".

Из газеты "Победа", № 65 от 25.08.1941 года:

"Над нашими красными войсками, что ведут упорные бои в районе города Н., кружили два лёгких, словно чайки, истребителя. Земля пробегала под плоскостями ястребков. Зоркими глазами оглядывали землю балтийские лётчики. Это были Александр Мясников и Иван Полях, два боевых друга, чья дружба неоднократно проверена в суровых боях. Но разве могут равнодушно бороздить воздух сталинские лётчики - истребители, если внизу, на поле битвы, в нашу сторону бьют фашистские пушки ?   И Мясников вместе с лётчиком Поляхом бросаются вниз, осыпая вражескую прислугу сотнями несущих смерть пуль. Замолкают орудия - бодрости прибавляет это нашим взводам, ротам и батальонам, которые находятся внизу, под крыльями ястребков.

Вновь кружатся истребители над войсками, следя за облачностью, идущей с запада. И не зря напрягают зрение наши лётчики. Не зря Мясников перезаряжает пулемёты и не отрывает взгляда от огромного облака, идущего на восток. Скрываясь за этими облаками, идут фашистские самолёты. Они расположены ярусами: у самой кромки облаков "Мессершмитты"; в облаках - "Юнкерсы-88", несущие свой смертельный груз, а выше "Юнкерсов" - опять "Мессершмитты". Нет, не пройдут незамеченными истребители, штурмовики и бомбардировщики гитлеровской авиации !

Мясников и Полях насчитали 16 вражеских самолётов. Лётчик Полях подсчитывает: 8 стервятников мне, 8 - Мясникову. Разделили врагов поровну и ринулись в бой. Мясников и Полях держались рядом. Враги всей группой лезли на наши истребители. Здесь, в этом бою проверялись нервы, выдержка и ловкость маневра в сочетании с точным огнём. Но недаром на груди у отважных лётчиков ордена Красного Знамени, завоеванные в суровую зиму 1940 года в боях с белогвардейщиной Финляндии. Недаром тысячи красноармейцев следят за ястребками, идущими наперерез врагу, и желают сталинским лётчикам победы.

Огнём, мощным ливнем стали бьют пулемёты. Не отрывая пальцев от гашеток, не спуская взгляда с "Юнкерсов" и "Мессершмиттов", летят Мясников и Полях, и кажется, что их вовсе не двое, а двадцать и больше, до того быстры они и решительны. Атака имела успех. Все 16 вражеских самолётов, потеряв всякое подобие строя, кинулись по сторонам, избегая лобовой встречи. Свободней стало действовать Мясникову и Поляху, но... прекратили стрельбу пулемёты, - патроны кончились. - Эх, не выходить же из боя, когда успех и победа близки ? - думает Александр Фёдорович Мясников и машет крыльями ястребка Ивану Кирилловичу Поляху - "ко мне". М вот ястребки вновь атакуют врага, теперь уже без выстрела. И когда где - нибудь рядом появляется самолёт врага - стервятник бросается в ту сторону, откуда прилетел".


Первый день в 5-м истребительном авиаполку.

10 Сентября 1941 года. Из книги И. А. Каберова, стр. 120:

"На рассвете 10 Сентября машина быстрее, чем обычно мчала нас на аэродром.  (Лётный состав 2-й эскадрильи в ночное время отдыхал в деревне Низино). Небо в районе Ропши и Красногвардейска высвечивали красные сполохи вражеского артогня. Вспышки недальних орудийных выстрелов, что-то вроде световой морзянки, то на миг, то на несколько секунд освещали пики елей. Наконец, сидевший рядом с шофёром Лейтенант Владимир Халдеев  (он накануне вечером принял эскадрилью)  остановил машину.

Выйдя из кабины, он прислушался. Все мы тоже встревоженно слушали. Гул отдалённой артиллерийской канонады и грохот близкой орудийной стрельбы не умолкали. Сомнений не было - гитлеровцы предприняли новое наступление на Ленинград. Снаряды рвались где-то за аэродромом. Халдеев снова сел в кабину, и машина, подпрыгивая на выбоинах, помчалась вперёд.

В.Л.Халдеев.

- Да, работёнка сегодня будет ! - ни к кому не обращаясь, сказал незнакомый мне лётчик  (он спал минувшую ночь у нас на койке Багрянцева).

Ему никто не ответил. Все думали о том, что прорыв фашистов в районе Ропши мог произойти в любое время. Было ясно, что враг стремится выйти к Финскому заливу, чтобы, наступая вдоль берега, прорваться к Ленинграду. Вскоре мы приехали на аэродром. Это был наш боевой рубеж. Новый командир эскадрильи Володя Халдеев спокойно и деловито выполнял свои непростые обязанности. Казалось, будто он всегда был нашим командиром. Задача, которая стояла перед нами в тот Сентябрьский день, была сформулирована так: "Работать по прикрытию войск в районе Красногвардейск  (Гатчина)  - Красное Село".

Первыми поднялись в воздух 6 истребителей МиГ-3 соседней эскадрильи. Возвратились на родной аэродром лишь 4 самолёта. Затем наступила наша очередь. Ушли на задание Халдеев, Широбоков, Киров и новый лётчик Мясников   (тот, что прилетел к нам накануне на истребителе Як-1). Мне и Егору Костылеву досталось дежурить, сидя в самолётах. Едва я занял свое место в кабине, как ко мне подошёл мой техник Грицаенко:

- Как думаете - что с теми двумя ?

Что я мог ему ответить ?   Александр Николаевич опустил глаза, помолчал. Потом он вынул из кармана комбинезона чистый носовой платок, протёр им и без того чистое стекло прицела, козырёк кабины и, похлопав ладонью по капоту, сказал:

- Машина не подведёт, товарищ командир...

Я хотел было поблагодарить техника, но в это время до нас донёсся нарастающий гул моторов. - "Мессера" ! - крикнул Грицаенко и почему-то присел на корточки. На огромной скорости пронеслись над нашими головами 4 фашистских истребителя. Не ожидая команды, мы с Егором запускаем моторы и уходим в воздух. Конечно, это опасно. Пока ты не набрал высоту и не можешь маневрировать, твой истребитель, попросту говоря, представляет собой мишень. Но что же делать ?   Сидеть и ждать, когда "Мессера" подожгут твой самолёт на земле ?   Нет, в воздух, и как можно быстрей !..

Гитлеровцы почему-то не тронули нас на взлёте. Возможно, это была самонадеянность. Дескать, четверо с двумя и так справятся. Но 20 минут тяжёлого боя не принесли фашистским лётчикам победы. Мы устали, но и им пришлось попотеть. Как ни опытны, как ни сильны были эти фашистские вояки, им ничего не осталось, как уйти несолоно хлебавши. Мы с Егором посадили наши самолёты и с трудом покинули кабины. Болела каждая мышца. Тут же приземлилась вся наша четвёрка: 3 "ЛаГГа" и "Як". Ребята вели бой против 10 вражеских истребителей. При этом Широбоков сбил Ме-109. На земле он тотчас же с увлечением начал рассказывать возглавлявшему группу Володе Халдееву, как было дело. Получалось, что это был не бой, а весёлая игра в кошки - мышки.

Лётчик Широбоков.

- Но ты тоже хорош, друг ситный ! - снимая с головы шлемофон, с улыбочкой подошёл к Широбокову наш новичок Мясников. - В бой идёшь, а "ноги" за тебя кто убирать будет ?

- Что же я сделаю, если стойка выпадает ! - стал оправдываться Широбоков. - Нажимаю кнопку - убралась. Кнопка выскочила - и стойка выпала. Что ни делал - никак. Так с одной "ногой" и летал.

- Вот - вот, ты летал, а мы из-под тебя едва успевали выбивать "Мессершмитты"...

Широбоков виновато потупился.

- Ничего, ты всё же молодец, - Мясников улыбнулся. - Смелый парень. И "Мессер" сбил красиво. Вы заметили, товарищ командир ? - обратился он к Халдееву. - Едва этот "Мессер" загорелся, как фашисты тут же закончили бой.

Халдеев молча кивнул головой. Он был явно смущён тем, что Мясников назвал его командиром. Наш новый товарищ был старше Володи и по возрасту, и по званию.

Мы помолчали, а потом прилегли на траву. Как я задремал, не помню. Уже сквозь сон услышал чей-то крик: - "Юнкерс" !   Командир, "Юнкерс" !   Открыв глаза, я сбросил с себя куртку, которой укрыл меня техник. - Что такое ? - "Юнкерс" над аэродромом, товарищ командир !

Бросаюсь к самолёту. Грицаенко закрывает последние замки верхнего капота, а они почему-то не закрываются. - Быстрее, Саша ! - тороплю я техника. - А то ведь уйдёт "Юнкерс"... Закрыв последний замок, Грицаенко ударяет ладонью по капоту и спрыгивает со стремянки. Я отрываюсь от земли, стремительно набираю высоту. Следом взлетает Мясников на своём "Яке". Между тем "Юнкерс", что называется, даёт ходу. - Догоняй, а то уйдёт ! - кричит Мясников. - Не уйдёт !..

Ещё несколько мгновений - и "Юнкерс" будет сбит. Но тут происходит непонятное. Мой самолёт сотрясается от неожиданного удара. Такое впечатление, будто на него что-то упало. Я инстинктивно ныряю с головой в кабину. Разгибаюсь. В чём дело ?   Оказывается, сорван моторный капот. Сорван не совсем. Он держится на задних замках и, поднятый встречным потоком воздуха, накрывает почти всю кабину. Я лишён обзора. Ничего не вижу ни впереди, ни вверху. Кое-что различаю слева и справа. Остальное пространство закрывают крылья. Выходит, поторопил техника на свою голову. Отворачиваю в сторону и по радио объясняю Мясникову, что со мной произошло. В ответ слышу:

- Уходите на посадку, я вас прикрою.

"Юнкерс" ушёл, веду бой с 4 истребителями. Я пытаюсь поднять злополучный капот, но бесполезно. Под напором воздушного потока он плотно закрывает кабину. Мне теперь даже не покинуть её. Вижу сквозь узкую щель слева, как мимо моего самолёта проносится "Мессер". Бросаю истребитель в сторону и пикирую. Мельком вижу Петергофский парк. На развороте схватываю глазом кусочек Финского залива. Аэродром должен быть впереди. Выпускаю шасси. Лечу почти вслепую. А где-то рядом "Мессеры". А где-то рядом Мясников - один против 4 фашистов. Чтобы уменьшить скорость, выпускаю щитки. Вижу сбоку наши ангары. Доворачиваю и планирую. Верчу головой то влево, то вправо. Каждый нерв, каждый мускул напряжены до предела. Снижаюсь. Земля рядом. Вот слева промелькнула водонапорная башня. Выходит, что я захожу под углом к старту. Впереди должна быть стоянка 1-й эскадрильи. Но исправить что - либо уже невозможно, и я убираю газ. Самолёт у самой земли, а в шлемофоне звучит голос Мясникова:

- Садитесь быстрее, Каберов, быстрее !.. Они пикируют, ничего нельзя сделать !..

Малейшая ошибка - и всё будет кончено. Но самолёт ударяется колёсами о землю и "делает козла". Работаю рулями вслепую. Ещё удар, но уже слабее, ещё "козёл". И вот уже самолёт катится по земле, а куда - не вижу. Торможу, торможу. Только бы не врезаться во что - нибудь. Наконец, остановился...

Быстро отстегиваю ремни, откидываю этот дьявольский капот и одним махом выскакиваю из кабины. Между тем "Мессер" уже нацелился ударить по моей машине. Отбегаю в сторону и падаю в траву. Вражеский истребитель даёт очередь, и снаряды вспахивают землю перед самолётом. Но сзади пикирует второй, а за ним третий истребитель. Я отползаю в сторону. Второй, к моему удивлению, даёт очередь по первому. Так ведь это же Мясников стреляет по фашисту !

Но Мясникова, в свою очередь, атакует "Мессер". Вскакиваю с земли, пулей влетаю в кабину, включаю передатчик:

- Мясников, сзади "Сто девятый" !..

"Як" мгновенно разворачивается, да так круто, что фашистский истребитель, не успев открыть огонь, делает "горку" и уходит свечой в небо. "Мессер", по которому Мясников уже ударил, дымит и, как говорится, убирается восвояси. Бой закончен. Небо очистилось. "Як" выпускает шасси и заходит на посадку. Я подруливаю к стоянке, и мой самолёт окружают техники. Подходит инженер Сергеев. Подходит темнее тучи. Молча поднимает капот, пытается смотреть из - под него, сидя в кабине.

- Надо было Грицаенко посадить в самолёт, и пусть бы он там покрутился вслепую, - говорит мне Сергеев.

- Тут и моя вина, товарищ инженер. Это я поторопил техника.

Сергеев угрюмо сводит колючие пучки своих белесых бровей.

- За такое безобразие, товарищ Каберов, в ответе мы, техники. Порядка, выходит, нет. - Он поворачивается к Грицаенко: - Чтобы через 20 минут самолёт был в строю !   Вот так...

Посадив свой "Як", Мясников устало выбирается из кабины, снимает шлемофон, приглаживает волосы, рукавом стирает пот с лица и подходит к нам. Разглядывая закинутый на кабину капот, покачивает головой:

- Бывает же такое !   Как вы сели-то ?

- С вашей помощью, товарищ Старший лейтенант. Спасибо вам. А то, что не сломал самолёт, так ведь это от его конструкции зависит. И-16 такую посадку ни за что бы не простил.

- Да, "Ишачок" - строгая машина, - соглашается Александр Фёдорович. - А вы на "Яке" никогда не летали ?   Исключительно простой. Проще "ЛаГГа"...

ЛаГГ-3 Игоря Каберова

Истребитель ЛаГГ-3   (29-й серии)  из состава 3-го ГвИАП ВВС КБФ, на котором
зимой 1942 - 1943 годов летал Гвардии старший лейтенант И. А. Каберов.

Смотрю я на Мясникова и думаю: "До чего же хороший, душевный человек !" - Как вам удалось одному задержать четвёрку "Мессеров" ? - спрашиваю я у него. - Да ещё и меня прикрывали.

- Это мой "Якушка" такой резвый, - говорит он, поглядывая на самолёт. - До этого мы на "Чайках" летали. Вот уж на той этажерке мне бы это не удалось. Слетаешь как - нибудь на "Яке", сам скажешь: "Не самолёт - мечта !"

Мясников незаметно для себя стал говорить мне "ты". Теперь мне с ним стало совсем легко и просто. Мы неспеша пошли к землянке. Я спросил у Мясникова, чем он занимался до призыва в армию. - Счетоводом в колхозе был, - сказал он, ничуть не удивившись моему вопросу. - А потом сразу в лётную школу ? - Нет, сначала в пехотное училище. - Где ? - В Ленинграде. - Вот как ?   Мой брат Юрий окончил это училище в 1939 году. Я вспомнил, что бывал в главном корпусе училища, навещая брата в бытность его курсантом. Это напротив Гостиного двора, на Садовой улице. - А я окончил это училище в 1933 году, - отозвался Александр Фёдорович. Он стал рассказывать о курсантских днях своей жизни, о классных занятиях и о пешем переходе в Новгород. Я остановился. - Вы бывали в Новгороде ? - Так я же новгородец. Из Мошенского района. Деревня Овинец. А что ?   Тут уж я рассказал, что до войны работал в Новгородском аэроклубе инструктором и что оттуда уехал в Ейское лётное училище. - Это что же ?   Выходит, мы с тобой кругом земляки ! - воскликнул Мясников. - Правда, лётную-то я в Борисоглебске окончил. - И он подал мне руку: - Будем друзьями !   А за помощь спасибо. Я действительно не видел этого второго "Мессера".

Мы вошли в землянку. В ней было шумно. Обычно молчаливый, уравновешенный человек, Халдеев ругался с кем-то по телефону:

- Да у меня всего 7 лётчиков в строю. Понимаешь ?.. Трое на задании, четвёрка на земле, заправляется... Что ?   На незаправленных - в готовность ?.. Вы что там с ума посходили ?!.. Лицо Халдеева покраснело, брови сошлись к переносице, в глазах, казалось, сверкали молнии. - Какие штурмовики ?.. Куда ?.. На сопровождение ?.. Шестёрку ?   И ещё пару в воздух ?!   Да вы арифметику-то знаете или нет ?.. Он бросил трубку и вышел из землянки. Мы последовали за ним.

Мы с Халдеевым и Мясниковым снова сидим в кабинах. Уже ставшее привычным дежурство. С "Яка" Мясникова ещё сняты капоты: идёт пополнение боекомплекта, устранение каких-то неисправностей. Неожиданно к самолёту Халдеева подбегает адъютант эскадрильи Аниканов: - Вот они, товарищ командир !.. Над заливом идут... - Кто ? - Штурмовики. Вы, Мясников и Каберов идёте на прикрытие штурмовиков. - А прикрытие аэродрома ? - Уже не надо... Запускайте скорее !..

Поднимаемся, догоняем штурмовиков, пристраиваемся. В районе Красного Села на нас наваливаются 12 истребителей Ме-109. Четвёрка "Мессеров" увязалась за штурмовиками, а остальные вступают в бой с нами. Через 20 минут безрезультатного боя мы начинаем оттягиваться к Ленинграду. "Мессеры", словно осы, не отстают от нас. Они делятся на 2 группы. Четвёрка уходит вверх, а другая начинает бой на виражах. Один из "Мессеров" пытается зайти мне в хвост. Но я разворачиваюсь так круто, что оказываюсь в выгодном положении. Фашист делает горку и уходит ввысь.

- Не вышло, гад !   Нас на вираже не возьмёшь !

Всё же и мне, и моим товарищам приходится тяжеловато. Но откуда ни возьмись, нам на помощь опять приходят "короли" воздуха  (истребители И-15бис)  с их реактивными снарядами. "Мессеры" ретируются. Мы направляемся к своему аэродрому. Во рту у меня пересохло, дышать нечем. Скорее на посадку !..

Пошатываясь, иду в землянку. Рядом так же устало шагает Халдеев. - Вот это денёк ! - говорит он, валясь на нары. - Сумасшедший какой-то. Изнурительные бои, странные происшествия. Этот твой капот у меня из головы не выходит. Некоторое время Халдеев лежит молча, потом снова подаёт голос: - Именно тот случай, когда лётчики говорят: "Хочешь жить - сядешь". - Капот, Володя, это уже история. Надо бы узнать, вернулись ли домой штурмовики. Должно быть, мои слова долетели до слуха Аниканова. - Докладываю, - торжественно объявляет он. - Получено сообщение, что штурмовики благодарят морских истребителей за помощь. - И уже несколько тише добавляет: - Все дома. На душе становится спокойнее. Я засыпаю.

Но вскоре кто-то начинает трясти меня за плечо. - Вам с Костылевым "воздух", товарищ командир !   Я бросился сквозь кусты к самолётам. Костылев уже в воздухе. Взлетаю следом за ним. Взлетаю, застегивая шлемофон. Должно быть, нервничаю: никак не получается. А фашисты - вот они, над головой. Причём их, оказывается, четверо. "Вот тебе и "не будет вылетов" - вспомнил я уверения адъютанта. - Откуда чёрт принёс эту четвёрку, на ночь глядя ?"

По почерку видно, что это лётчики, видавшие виды. Уверенно держат превышение. И вот уже первая пара идёт в атаку. Мы увертываемся и атакуем сами. Карусель боя завертелась над аэродромом. - Смотри, берут в клещи ! - кричу я Костылеву. - Спокойно, Игорёк, спокойно, - слышу голос Егора. Какое там спокойствие !   Вражеские истребители так близко, что ещё секунда - и я окажусь под огнём. Делаю восходящую "бочку". ЛаГГ-3 вздрагивает, но послушно перевертывается через крыло. Трассирующая очередь проходит мимо. Егор резко разворачивается и взмывает вверх. Пристраиваюсь к нему. Два "Мессера" оказываются ниже нас. Егор стремительно сближается с ними и с ходу бьёт по ведущему. От вражеской машины что-то отлетает, она входит в штопор, тут же выходит из него, выравнивается и, что называется, даёт стрекача. - Знай наших ! - весело кричит по радио Егор. В кабине держится непомерная жара. Трудно дышать. Пробуем набрать высоту, но это нам не удаётся. Фашисты по-прежнему держат превышение, сохраняя выгодные для атаки позиции. Земля, небо, самолёты - всё вертится, мелькает...

Лётчик Г.Д.Костылев.

Мы с Егором стараемся не упускать друг друга из виду. Вот Костылев заходит в хвост "Мессеру", а в это время другой вражеский истребитель падает на самолёт Костылева. Я бросаю машину в крутой разворот и с набором высоты успеваю дать очередь по этому второму "Мессеру". Он делает полный оборот через крыло и со снижением, оставляя за собой дымный след, уходит. Следом за ним, сделав круг над аэродромом, уходит последняя пара фашистских самолётов. Вот это денёк !   7 вылетов, один за другим, и каких вылетов !   Если у меня и осталось ещё сколько - нибудь сил, то разве лишь для посадки. Одно желание - приземлиться, зарулить и спать, спать...

Впрочем, приземлиться в сумерках не так-то просто. Мысленно проверяю себя: всё ли я сделал, что нужно ?   Шасси выпустил, щитки тоже... Напрягая зрение, подвожу самолёт к земле. Как приятно слышать шипение тормозов !   Самолёт замирает на месте, и на душе у меня становится так легко. Будто и не было никакого боя. Работающий на малом газу двигатель убаюкивает. И вот уже всё растворяется в полумраке наступившего вечера. Я прихожу в себя от непонятного шума. Кто-то толкает меня в бок, трясёт за плечи, что-то громко кричит мне в самое ухо. Открываю глаза. Вижу встревоженное лицо моего техника Грицаенко.

- Что случилось, товарищ командир ?.. Вы не ранены ?..

Моргаю глазами, не в состоянии сообразить, где я и что со мной. Нет, кажется, всё в порядке. Самолёт стоит в конце аэродрома. Мотор работает. Я сижу в кабине. Передо мной Грицаенко, с его огненно - медной щетиной давно не бритой бороды. - Значит, уснул я, Саша, уснул, - виновато говорю я технику. - Он сокрушённо покачивает головой".

Из газеты "Победа", № 83 от 12.09.1941 года:

"В стороне от аэродрома показалась группа вражеских самолётов. Опытный слух лётчика Широбокова сразу определил тип стервятников по звуку моторов. - "Мессершмитт-109" - сказал он про себя, включая мотор своей краснозвёздной машины. Пять Ме-109 со свистом метались на высоте. Они искали одиночных ястребков, чтобы наброситься на них. Отважный лётчик, быстро набрав высоту, устремился в атаку. Ему на помощь подоспел лётчик Буряк. Вскоре они настигли шедшего сзади стервятника. Меткие струйки трассирующих пуль впивались в хвост и фюзеляж вражьего самолёта. "Мессершмитт" задымил: сунулся вверх, но, перевалившись на крыло, опрокинулся и с шумом полетел на землю. Столб огня и клубы дыма выбросило с места его падения. Остальные 4 удрали. - Больше не придёшь ! - подумали лётчики и пошли на посадку.

В тот момент, когда 2 краснозвёздных "ястребка" садились на аэродром, в воздух поднялись лётчики Каберов, Мясников и Киров. С западной стороны аэродрома под прикрытием облаков крались 3 "Ю-88". Лётчики Каберов и Мясников, атаковав правый вражеский самолёт, попали в густое облако. Два оставшихся "Юнкерса" пытались скрыться, но лётчик Киров уже осыпал их длинными пулемётными очередями. Так, не выполнив своего задания, с полной бомбовой нагрузкой все 3 пирата позорно ушли восвояси. Не успели советские лётчики сделать и одного круга, как 6 Ме-109 с большим преимуществом в высоте появились на горизонте. Смелая тройка вступила в бой. Группа стервятников не приняла боя и ушла за линию фронта. Вскоре все 3 лётчика посадили свои самолёты на аэродром.

Над расположением наших войск у линии фронта показались 4 вражеских бомбардировщика. Нужно было помешать им выполнить своё намерение. Лётчик Каберов поднялся в воздух вместе с лётчиком Халдеевым. Два ястребка скоро были уже у цели. Враги заметили наших лётчиков и, не сбросив бомб, быстро повернули на свою сторону. В этот момент "Хеншель-126" корректировал артиллерийскую cтрельбу. Каберов и Халдеев подошли к нему неожиданно, и последний, не приняв боя, сразу же пошёл вниз. Оба ястребка преследовали его до самой земли, отпуская хорошие порции свинца. "Хеншель" задымил и грохнулся в расположении наших частей. Оба лётчика снова набрали высоту и продолжали наблюдать за воздухом.

В районе Петергофа под охраной 7 Ме-109 на малой высоте показался "профессиональный фотограф" - немецкий самолёт "Фокке - Вульф - 189".

- Дадим ! - махнул крыльями ястребка Халдеев. - Согласен ! - ответил Игорь Каберов. И 2 "ястребка", под носом 7 стервятников, с пикирования ударили по любителю чужеземных пейзажей. "Фокке - Вульф" упал прямо у дороги в расположении наших войск. Пока лётчик Халдеев наблюдал за местом падения неудачливого фотографа, Каберов завязал бой с появившимся неожиданно "Юнкерсом-88". Вражеский стрелок этого "Юнкерса" открыл бешеный огонь, но Игорь его скоро успокоил. Стрелок замолчал. Каберов дал в упор ещё несколько очередей, и "Юнкерс", перевернувшись на крыло, полетел вниз. Лётчики и техники с восхищением наблюдали с земли за падением кровожадного ворона.

12 "Юнкерсов-87" шли бомбить советские войска. Лётчик Широбоков заметил их и взлетел на перехват. В воздухе находились ещё 3 наших "ястребка". Широбоков качнул им крыльями, и они последовали за ним. Первый из 12 был встречен прямо в лоб и не успел он ещё развернуться, как струйки меткого огня сразили его. 4 смельчака встречали поочередно стервятников. То снизу, то с пикирования сыпались меткие трассы по вражьим самолётам. "Юнкерсы" повернули в облака, но "ястребки" и там их преследовали. Один из "Юнкерсов" задымил. На другом был убит стрелок, и они все вместе, не выполнив задания, бежали с поля боя. Так закончился один из боевых дней у наших лётчиков".

НазадЛиния

(315-й боевой вылет Гвардии майора А. Ф. Мясникова.)
Вперед

Возврат

Н а з а д



Главная | Новости | Авиафорум | Немного о данном сайте | Контакты | Источники | Ссылки

         © 2000-2015 Красные Соколы
При копировании материалов сайта, активная ссылка на источник обязательна.

Hosted by uCoz