Панкратова Клавдия

В одном из авиационных журналов мне попала на глаза статья Военного лётчика 1-го класса Полковника В. Урюжникова, посвящённая жизни и боевой деятельности участника Великой Отечественной войны, лётчика - истребителя, Полковника Георгия Степановича Тубалова. В частности, есть в ней и такие строчки:

"Под Сталинградом, Георгий Степанович познакомился в "Русланом". Имя легендарного русского богатыря оказалось позывным миловидной, русоволосой девушки Клавы, командовавшей звеном "Яков" в соседнем полку. Одной из задач этого звена было сопровождение транспортных самолётов с донорской кровью, предназначенной для фронтовых госпиталей.

Донорская кровь ценилась на вес золота, поскольку она возвращала к жизни многие сотни и тысячи тяжелораненных советских воинов. Поэтому для лётчиков - истребителей сопровождение этих самолётов в неприкосновенности было делом чести. Клава, в конце войны ставшая Тубаловой, совершила 168 боевых вылетов и сбила в воздушных боях 4 вражеских самолёта.

...В 1947 году Капитан Клавдия Тубалова демобилизовалась, а Подполковник Георгий Тубалов продолжил службу в войсках ПВО страны".

Кто же была эта девушка - Клава, ставшая после замужества Тубаловой ?  Я долго искал ответ на этот вопрос. И неожиданно нашёл его в одном из сборников воспоминаний советских женщин - лётчиц, участниц Великой Отечественной войны. Среди других статей, в нём помещена статья и командира звена 586-го женского истребительного авиационного полка Клавдии Панкратовой. Одна небольшая фраза в этих воспоминаниях и поставила точку в моих поисках. Итак...

*     *     *

"РАЗВЕДЧИК УНИЧТОЖЕН..."

"Толпа босоногих подростков, ёжась от предрассветной сырости и боязливо поглядывая на тёмные силуэты надгробий, торопливо пробирается через кладбище. Скоро конец неблизкому пути до рыбацкого посёлка, расположенного на берегу Чёрного моря. От металлургического завода под Керчью, где живёт наша семья, мы бежим с мешками и вёдрами, чтобы попасть к рассвету, когда рыбаки станут выбирать из моря сети и серебристая сельдь трепещущей массой покроет песчанный берег. Рыбы много, рыбаки работают быстро и ловко. Они разрешают нам наполнить рыбой нашу тару и мы, счастливые и гордые, возвращаемся домой с добычей...

Трудные 1920-е годы. В семье работал один отец, потомственный рабочий Керченского металлургического завода. Мать, весёлая и общительная женщина, изобретательно отыскивала дополнительные источники питания для нашей большой семьи.

Настоящая моя трудовая жизнь началась после окончания ФЗУ, в прокатном цехе металлургического завода. Захватывающими делами наполнились дни.

В 1935 году по путёвке комсомола я поступила в планерную школу. Первые короткие подлёты доставили нам огромную радость. Постепенно задания усложнялись: мы отрабатывали развороты, парили над горами, совершали дальние, по нескольку часов, полёты. Затем была учёба в лётной школе аэроклуба и в Херсонской школе инструкторов - лётчиков.

По окончании школы меня направили в Магнитогорский аэроклуб инструктором. К началу Великой Отечественной войны около 50 молодых пилотов, моих учеников, получили "путёвку в небо".

Приказ отправиться в распоряжение Расковой застал меня в Саранской военной школе. Мечта сбылась: я зачислена в истребительный полк. Снова упорная учёба - и, наконец, первое боевое дежурство по охране военного объекта.

Неожиданно взвилась в небо ракета - сигнал вылета, и мы парой взлетаем на перехват вражеского разведчика. Настигаем его в 150 км от Саратова и с ходу атакуем. Нажимаю на гашетки - пулемёты молчат !  Ещё одна попытка открыть огонь так же безрезультатна. Со злости стискиваю зубы и решаю идти на таран. Ещё мгновение, и мой винт врежется в самолёт противника. Но тот даёт форсаж моторам. Мой самолёт, попав в мощную воздушную струю, переворачивается, и его резко бросает вниз.

Расстроенная до слёз, вернулась я на аэродром. Ух, как я была зла на себя !  Так глупо упустить противника !  А всё из - за того, что перед вылетом не проверила исправность бортового оружия и не сумела правильно зайти на таран !

Многое передумала я в ту ночь. Одним энтузиазмом не победить врага, нужно ещё учиться и учиться...

В конце 1942 года нам было поручено сопровождать к линии фронта самолёты, которые доставляли кровь для раненых. Трудные это были полёты. Пользовались самой нелётной погодой, чтобы избежать встречи с немецкими истребителями.

Комэск Евгения Прохорова

В один из таких вылетов мы потеряли командира эскадрильи Женю Прохорову. Мы дружили, и я очень тяжело переживала её гибель. Пилот - рекордсмен Центрального аэроклуба до войны, она в полку пользовалась большим авторитетом.

Помню, как - то я, Тамара Памятных и Галя Бурдина получили боевое задание: срочно доставить в соединение приказ о прикрытии с воздуха железнодорожного узла Баскунчак. Вылетать нужно было с таким расчётом, чтобы прибыть в Житкур в сумерках. Но там дивизии не оказалось. Надо двигаться дальше, в Среднюю Ахтубу, а уже наступила темнота. В то время мы ещё не летали на боевых самолётах ночью.

Но задание командования необходимо было выполнить и командир звена Тамара Памятных принимает решение лететь. Мы были уверены лишь в одном, что зарево пожаров и лента Волги не дадут нам уйти за линию фронта. Но как сесть на незнакомый аэродром ночью ?  Ведь нас не ждут, и посадочных огней никто не выложит.

Летим. По времени пора быть аэродрому. Даю бортовыми огнями сигнал: "Я - свой !". С земли взлетает зелёная ракета. Встретившие нас на аэродроме механики были удивлены прибытием трёх "девочек" на "Яках". Но каково же было наше огорчение, когда мы узнали, что это не Ахтуба, а Ленинск. Дальше лететь нельзя. Идём на КП доложить о цели прилёта и связаться с Ахтубой. Вскоре приехал офицер штаба за пакетом - задание было выполнено.

...5 Июня 1944 года мы с ведомым, Лейтенантом Колей Королёвым, сидели в самолётах в боевой готовности. Коля был временно прикомандирован в наш полк после тяжёлого ранения во время тарана вражеского самолёта. По сигналу с КП мы взлетели на перехват разведчика. Кучевые облака с редкими разрывами громоздились исполинскими башнями. Маневрируя между облаками, мы быстро набрали высоту в 6000 метров. Вдруг прямо перед собой увидели "Хейнкель-111". Раздумывать некогда. Я крикнула: "Атакуем !" - и мы ринулись на врага, стараясь бить по кабине и крылу самолёта, чтобы вызвать пожар.

Проскочили и снова зашли для атаки. У "Хейнкеля" загорелся левый мотор. Он круто развернулся в сторону линии фронта и со снижением стал уходить в облака. Боясь потерять его из виду, я пристроилась к нему слева и длинными очередями начала бить по кабине пилота, забыв обо всём на свете. Только одна мысль в голове: "Добить, пока не скрылся в облаках".

Внезапно плотная белая масса окутала всё вокруг, сразу стало сумрачно. Смотрю на стрелки приборов, ничего не могу сообразить: в каком же положении находится самолёт ?  Через какое - то мгновение с креном вываливаюсь из белой пелены, впереди вижу горящий самолёт. Справа выныривает из облаков Коля Королёв, подстраивается ко мне, и мы вместе пикируем за падающим врагом... На карте в районе Жмеринки я крестиком отметила место падения немецкого разведчика.

На аэродром летим вплотную, как на параде. Я вижу белозубую улыбку Коли и его поднятый вверх большой палец. Хороший хлопец. Только побыл он у нас недолго - в следующем воздушном бою он был смертельно ранен..."

*     *     *

В Ноябре - Декабре 1943 года с аэродрома Жуляны лётчицы полка круглосуточно, днём и ночью, прикрывали от налётов немецкой авиации столицу Украины Киев, защищали переправы через Днепр в районах, прилегающих к городу. Как и прежде, они вели борьбу и с вражескими самолётами - разведчиками.

Самолёты противника шли на Киев группа за группой несмотря на суровую, на редкость морозную зиму. Переправа через Днепр - главная артерия фронта, привлекала их особенно. То и дело с пунката связи раздавалась команда "Воздух !".

Утром 19 Декабря на КП полка поступило сообщение, что к переправе на высоте 4000 метров идёт большая группа немецких бомбардировщиков под прикрытием истребителей. В небо поднялась сначала дежурная пара во главе с командиром эскадрильи Ольгой Ямщиковой, затем еще 6 экипажей. В ходе боя подоспела и группа истребителей других полков с соседних аэродромов.

Наши лётчики напали на врага так внезапно и вели бой так мастерски, что растерявшиеся немцы, беспорядочно покидав бомбы, повернули назад, так и не дойдя до переправы. А через несколько дней одна из центральных газет написала об этом бое:

"8 лётчиц 586-го истребительного женского авиаполка во главе с командиром эскадрильи О. Н. Ямщиковой вылетели на перехват большой группы немецких бомбардировщиков, направляющихся для удара по переправе на Днепре в районе Киева. Отважные лётчицы атаковали врага, сбили 7 самолётов и сорвали план противника по разрушению переправы".

В одной из книг приводятся имена всех участниц этого боя: Ольга Ямщикова, Александра Акимова, Агния Полянцева, Галина Бурдина, Клавдия Панкратова, Ольга Шахова, Валентина Петроченкова, Зинаида Соломатина...

*     *     *

С аэродрома Скоморохи ( под Житомиром ) лётчицы 586-го полка совершили 600 боевых вылетов. Были среди них 20 совсем особых - на "свободную охоту". Право на такой вылет заслуживали только очень опытные пилоты: с врагом они встречались один на один, рассчитывать приходилось лишь на своё мастерство, смекалку и умение. Одной из таких лётчиц была Клава Панкратова - весёлая, как все сильные люди, девушка, главная певунья полка. Пела она всегда: когда ей было хорошо - от радости, когда плохо - чтобы никто этого не заметил...

Так вот, вылетела однажды на "свободную охоту" командир звена Клавдия Панкратова. Через полчаса её самолёт лихо приземлился. Зарулила в капонир, спрыгнула на землю, направилась к командиру с докладом. У старта стояли Подполковник А. Гриднёв и замполит. Они только что получили сообщение о том, что Панкратова сбила в воздушном бою "Хейнкель-111".

Клава доложила коротко, по - военному:

- Встретила противника. Атаковала. Сбила...

- Где сбила ? - уточнил командир полка.

- Точно сказать не могу, - смутилась Клава. - Планшет улетел... - Она перевела взгляд на замполита и расстроилась. - Правда же, сбила...

Майор В. И. Тихомирова крепко пожала лётчице руку:

- Да никто и не сомневается, что сбила. Подтверждение пришло, когда ты ещё в воздухе была. Поздравляем с победой, Клава.

А вскоре пришло ещё одно "подтверждение": к КП подкатила машина, и из неё под конвоем вывели двух немецких лётчиков. Один был ранен.

- Это ваш "трофей", - устало объяснил конвойный. - С "Хейнкеля", сбитого только что лётчицей с вашего аэродрома. Пусть тут посидят, пока не подоспеет за ними транспорт.

Ещё ни разу не приходилось девушкам встречать вражеских лётчиков со сбитых ими самолётов. Сейчас же оба пленных сидели перед ними, недоумённо поглядывая на оживлённые лица девчат, явно решив, что попали в санитарный батальон, тем более что военврач Бенгус оказывала раненому немцу необходимую медицинскую помощь.

В комнату заглянула маленькая, подвижная, как школьница - подросток, лётчица Зоя Пожидаева. Вот замполит и решила: "А ну - ка проучим их !"

У Зои на груди поблескивали награды. Замполит подвела её к огромному рыжему верзиле и спросила его: не хочет ли он узнать, кто сбил его самолёт ?

Немец стал оглядываться по сторонам, уставился в проём открытой двери: в глазах его возникли одновременно страх и нетерпеливое любопытство. На маленькую белокурую девушку он даже не взглянул.

- Да вот же лётчица, которая сбила ваш "Хейнкель" ! - замполит подтолкнула вперёд Зою.

Что стало с верзилой !  Он в паническом ужасе замахал руками и так пронзительно завопил "Найн !  Найн !", как, возможно, не вопил, падая на землю. А как весело и звонко смеялись девушки ...

- По - моему, мы его второй раз сейчас сбили ! - пошутила Зоя.

Позднее, когда осмотрели кабину упавшего "Хейнкеля", обнаружили серебрянный крест - награду, вручённую командиру экипажа, опытнейшему пилоту Люфтваффе.

- Не обидно ли такому - то "герою" признать себя сбитым крошечной русской девчонкой ? - рассуждала потом Клава Панкратова. - Меня бы он не так испугался, как Зою. Здорово вы ошеломили, товарищ замполит, моего "трофейного" !